Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (20)

Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (11)

Типы городских топонимов

между тем  

   
Подробности

Топонимы — неотъемлемая часть фоновых знаний носителей данного языка и культуры: в них, как в зеркале, отражаются история данного народа, история заселения и освоения данной территории. Поэтому именно эта часть лексики издавна привлекает внимание не только филологов, но и историков, этнографов, географов.

 
Современный этап развития российской лингвистической нау­ки характеризуется, несмотря на все объективные трудности, глу­бо­ким интересом к природе филологического познания, его осо­бен­ностям и единству с научными дисциплинами, изучающими исто­ри­ческое прошлое народа, его материальную и духовную культуру; примером успешной реализации такого подхода стали многие научные труды акад. В.П.Нерознака. Если для работ в области нарицательной лексики подобный интерес в це­лом может быть: а) центральным, б) одним из нескольких, в) второ­степенным (факультативным), то для работ в области онимической лек­сики он должен быть практически всегда определяющим: такова специфика имен собственных в целом, а также географических на­зва­ний, в частности. Ср. точное и справедливое опре­де­ление Г.Д.Томахина: "Топонимы — неотъемлемая часть фоновых зна­ний носителей данного языка и культуры: в них, как в зеркале, отра­жаются история данного народа, история заселения и освоения данной территории. Поэтому именно эта часть лексики издавна при­влекает внимание не только филологов, но и историков, этнографов, гео­графов" [1]. Топоним не есть лишь условный знак объекта, идентифици­рующий его в череде однотипных объектов. Используя некоторые идеи русского философа Семена Франка можно предположить, что важнее противопоставление не апеллятива и онима (условно "мы" и "я"), а двух или более онимов (условно "я" и "ты") при том, что налицо "соборное бытие" в нашей речи апеллятивов (условно — "мы"), имеющих с онимами общий денотат; в той же степени, как человек немыслим иначе как в качестве члена общества, так и любой то­поним на самом деле существует в сознании и жизни человека лишь в составе члена своего общества — реальной системы (подси­сте­мы) названий, обладающих общей лингвистической судьбой, но собственной историко-культурной биографией [2]. Последняя может быть: а) исключительной (уникальной); б) индивидуальной (типоло­гизированной); в) фатической (стандартной). Рассмотрим это более подробно на трех конкретных примерах, взятых нами из топонимии Москвы.

 

Пример первой разновидности — топоним Лосиный остров. По характеру и числу своих фоно­вых он знаний действительно уникален и может быть отнесен к числу особо ценных и богатых.

 

Лосиный остров (второй вариант названия, более старый, - Погонно-Лосиный остров) - своеобразный наследник того густого, местами непроходимого бора, который тянулся от северо-восточных окрестностей Москвы несколько веков назад. Эта богатая дичью и зверем подмосковная тайга стала местом царской соколиной и зверовой охоты. Изобиловал этот лес и лосем, откуда и пошла первая часть его названия - Лосиный остров; лесные исполины-лоси водятся здесь и по сей день.

 

Современное русское слово лось означает «крупное животное семейства оленей, с массивной горбоносой головой, у самцов - с широкими, обычно лопатообразными рогами, высокой холкой». Слово это по своему происхождению общеславянское; оно существовало в языке восточных славян - древнерусском, о чем можно судить, например, по памятнику древнерусской письменности «Поучение Владимира Мономаха», созданному в XII веке («...два лоси - один ногами топтал»)[3]. Прилагательное лосиный, производное от существительного лось, появилось значительно позже - уже в русском, а не в древнерусском языке. Это нам также известно по письменным источникам, среди которых - так называемый «Рукописный лексикон» первой половины XVIII века[3]. Однокоренные слова находим мы в украинском языке - лось, сербскоом - лос, в чешском и словенском - los, в польском - los, других славянских языках. Ученые-этимологи усматривают в нем очень древний корнень, родственный в том числе древневерхненемецкой лексике и восходящий к индоевропейскому языку. Не вдаваясь в тонкости этимологического анализа и во все изменения, которые претерпело праславянское слово *los', можно привести мнение специалистов, которые считают, что это животное получило свое название в древнейшую эпоху по цвету шерсти - коричнево-желтому, рыжему [4].

 

А вторая часть топонима Лосиный остров? Какова ее история и смысл? Между прочим, у самой границы Москвы, к юго-востоку от нее, есть село Остров. Что общего у лесного массива и заповедника Лосиный остров и старинного села Остров? Действительно, каждый, кто проезжал по Московской кольцевой автомобильной дороге на участке близ города Лыткарино, не раз видел среди зеленых холмов и негустых перелесков чудо - белокаменную шатровую церковь, украшенную восемью рядами кокошников, а вокруг - затейливо расположившиеся дома. Это подмосковное село Остров, а церковь Преображения в нем - замечательный памятник архитектуры XVI века. Село Остров хорошо известно историкам: его название встречается еще в документах XIV века. Князь Иван Данилович Калита перед поездкой в Орду (в благополучном завершении которой не был уверен) составил духовную грамоту-завещание, где в числе прочих сел и волостей, завещаемых старшему сыну Семену, упоминается и Остров. История села примечательна. И вот какое совпадение - в его окрестностях, как и в Лосином острове, любили охотиться московские князья и цари: долгое время село было дворцовым. Нередко здесь бывал Иван Грозный. Особенно приглянулись село и его округа большому, как вы уже узнали, любителю охоты Алексею Михайловичу, отцу Петра I. Потом Остров был во владении князя Меншикова, графа Орлова-Чесменского, а с 1868 года принадлежал соседнему Николо-Угрешскому монастырю. Но если история селения сравнительно проста и легко восстанавливается по различным документам, то этого нельзя сказать о его имени. Что значит для современного человека слово остров? Вероятно, «часть суши, окруженная со всех сторон водой». Но наименование подмосковного села к этому не имеет никакого отношения. Почему же его так назвали? Оказывается, слово остров стало именем села, имея другое значение. Его нет в современном русском литературном языке; теперь оно сохранилось только в некоторых говорах. Островом в центральной России именовали участок леса в степи, поросшую лесом возвышенность на равнине, невысокие и плосковерхие бугры, холмы. С восточной стороны села расположен холм-останец, который местные старожилы называют горой Веретье. Древнерусское слово веретье (или веретея) означало, как известно по памятникам письменности, «сухое возвышенное место среди леса, болот».

 

В топониме же Лосиный остров народный географический термин остров определенно употребляется не в связи с формами рельефа местности, а как характеристика здешней флоры - в значении «участок леса в степи, на открытом месте» и «лесная роща». Топоним этот стал основой для некоторых других названий: здесь, в северо-восточной части Москвы, есть железнодорожная станция «Лосиноостровская» (в устной речи москвичей часто именуемая просто «Лосинка») и Лосиноостровская улица. Бывший подмосковный город Бабушкин (ныне в составе Москвы), название в 1939 году в честь полярного летчика Михаила Бабушкина, участника многих экспедиций в Арктике, вырос из дачного поселка при платформе Лосиноостровская, возникшего еще в конце XIX века. Со временем поселок Лосиноостровский превратился в город Лосиноостровск и под этим именем был известен до его переименования в Бабушкин.

 

Но главное - это национальный природный парк и заповедник «Лосиный остров» площадью 11 тысяч гектаров, образованный в 1978 году. Начинаясь от Сокольников и вбирая в себя Яузский и Лосиноостровский лесопарки, он тянется до городов Мытищи, Королев (бывший Калининград) и Балашиха. Заповедным место это стало еще со времен Ивана Грозного - как «государева заповедная роща».

 

Ныне топоним Лосиный остров настолько прочно ассоциируется с понятием "Москва", что в сознании многих носителей русского языка неотделим от нее - как и целый ряд других уникальных московских топонимов (Воробьевы горы, Серебряный бор, Арбат и др.

 

Вторая разновидность историко-культурной биографии топо­нимов - индивидуальные (типологизированные) названия. Уточнить наше представление поможет параллель с па­мят­никами архитектуры: церковь Николы в Хамовниках является индивидуальным памятником, но входит в ряд ценных, но типо­логизированных построек своей эпохи (XVII в.), обладающим своей индивидуальной биографией, но дошедшим до нашего времени в ряду других, близких по архитектуре и судьбе храмов Москвы. В то же самое время, в таком контексте Успенский собор Кремля является уни­кальным как по своей архитектуре, так и по композиции, по внутреннему убранству и особенно по историко-культурной био­графии.

 

В качестве примера второй разновидности историко-культур­ной биографии русских внутригородских названий может быть взят топоним Ивановское.

 

Черты и этого варианта с очевидностью выявляются не в про­ти­во­поставлении nomina propria ?? nomina apellativa, а в понимании философом С.Л.Франком противопоставления "я" и "ты", приме­ненного нами к миру имен и названий.

 

Сейчас Ивановское обширный район в Восточной префектуре столицы, вблизи Московской кольцевой автодороги. Его главными улицами считаются улицы Сталеваров, Саянская, Свободный проспект. На юге район соседствует с Новогиреевом, на севере с Южным Измайловом. В городскую черту Ивановское было включено в 1960 году.

 

Несмотря на то, что внешне Ивановское уверенно ассоциируется с понятием «спальный район», все это - древняя земля Московского края, которая дышит стариной, легендами, памятью о наших предках-славянах. Здесь простирались пашни, зеленели рощи, стояли старинные деревни и села.

 

Первое документальное упоминание об Ивановском относится к XVI веку. В те стародавние времена было оно частью царской и боярской Измайловской усадьбы, хотя первоначально называлось по-иному: деревня Копьево на речке Измайловке. Но уже в XVI веке здесь выстроили церковь в честь Рождества Иоанна Предтечи, поначалу деревянную, отсюда и повелось название села Ивановское. Названия сел, данные по храмам, на Руси были очень распространены: Покровское, Троицкое, Успенское, Никольское и т.д. Одним из владельцев Ивановского был шурин царя Ивана Грозного Микита Романович Юрьев.

 

Вероятно, первая деревянная Ивановская церковь была поставлена здесь не случайно, а в честь небесного покровителя одного из первых владельцев и первопоселенцев. Однако доподлинно это пока не установлено.

 

Тот каменный храм Рождества Иоанна Предтечи, который сохранился в Ивановском до наших дней, выстроен в стиле классицизма. Он был освящен в 1801 году. Ивановская церковь редко пустовала, ведь располагалась она близ Старой Владимирской дороги знаменитой Владимирки. В 1919 году Владимирское шоссе в Москве было переименовано в шоссе Энтузиастов.

 

Примером третьей разновидности историко-куль­турной биографии русских внутригородских названий может быть назван топоним улица Строителей.

 

Черты этого варианта, который определяется нами как фатическая (стандартная), “пустая” историко-культурная биография то­по­нима, также появляются не в противопоставлении nomina pro­pria ??nomina apeliativa, а в оппозиции "я" и "ты" по С.Л.Франку, примененной нами к массиву топонимических единиц (топоним ???? то­поним/топонимы, но не топоним ?? апеллятив и т.д.).

 

Ул.Строителей расположена в Москве между Ленинским просп. и просп.Вернадского: она относится к Юго-Западному адми­ни­стративному округу (одновременно — к двум муниципальным округам: Гагаринскому и Ломоносовскому). По данным справоч­ни­ков, название появилось на карте столицы СССР в 1958 г., ранее же ули­ца именовалась чуть иначе — 1-я ул.Строителей; при этом совре­менный топоним в одном из наиболее известных пособий по москов­ской топонимике приводится со звездочкой, означающей, "что пере­именование произведено с целью ликвидации одноименности" [5]. Ср. также объяснение происхождения топонима ул.Строителей: "По­лу­чила название в честь строителей нового жилого района Москвы — Юго-Запада. Название сохранено от существовавших здесь ранее четырех улиц Строителей" [6].

 

Историко-культурная биография московского топонима ул.Строителей столь же коротка, сколь и бессодержательна, “пуста” — как по первоначальной мотивации, так и по последующим исто­ри­ко-культурным фактам, событиям, ассоциациям, знаниям.[1] Сле­ду­ет добавить, что в 86% городов России, топонимия которых в той или иной мере привлекалась нами к осуществлению большого, многолетнего иссле­до­вания, также есть улицы Строителей, зачастую — с допол­ни­тельными цифровыми "индексами". Не случаен и тот факт, что фа­бу­ла и завязка конфликта сценария популярной кинокомедии Э.А.Ря­за­нова "Ирония судьбы, или С легким паром" в определенной сте­пени основаны на стандартности новой городской топонимии Мос­квы и Санкт-Петербурга (в фильме — Ленинграда), на совпадении московского и ленинградского топонимов ул.Стро­ителей, которое — в череде других совпадений — приводит героев фильма к не­ожиданным ошибкам, встречам и помогают зрителю иронично взгля­нуть на безликую стандартность окружающей его жизни.

 

Сказанное не означает, что для узкого круга лиц, например — одной семьи или одного трудового коллектива топоним ул.Стро­ите­лей не может приобрести — по тем или иным объективным при­чи­нам — особого звучания, значения: для локальных групп носителей рус­ского языка даже эти топонимы вполне могут обладать значимыми элементами в своей историко-культурной биографии и посему не быть “пустыми”, оставаясь таковыми для большинства населения го­рода. Здесь нельзя не упомянуть еще об одной проблеме, которая заслуживает отдельного рассмотрения: помимо общей характеристики топонимов существует не менее актуальная для теории языковедения тема индивидуального аспекта владения набором топонимов. Каждая язы­ковая личность владеет определенным набором их, который задает некоторые пространственно-географические вехи и ограни­че­ния в этом мире. В какой-то части этот набор для каждой личности уникален и не совпадает с наборами других людей. Этот набор — часть знаний (когнитивный аспект) личности о мире. Топонимы не­сом­ненно входят в ассоциативные поля апеллятивов и сами фор­мируют вокруг себя оригинальные поля, несущие своеобразный на­ци­ональный колорит. Ср.: "...Не требует специальных доказательств то положение, что языковая личность как объект лингвистического изучения позволяет на систематической основе рассматривать как вза­имодействующие все четыре фундаментальных языковых свой­ства. Во-первых, потому, что личность есть средоточие и результат социальных законов; во-вторых, потому, что она есть про­дукт  исторического развития этноса; в-третьих, по причине принадлежности ее мотивационных предрасположений, возника­ющих из взаимодействия биологических побуждений с социальными и физическими условиями, — к  психической сфере: наконец, в-чет­вертых, — в силу того, что личность есть создатель и пользо­ватель знаковых, т.е. системно-структурных по своей при­роде, образований. В итоге известная метафора "Стиль — это человек" расшифровывается как двуплановая формула, которая вклю­чает представление о личности, реализующей стиль жизни, отражаемый в стиле употребления языка, т.е. соеди­няет социально-поведенческий контекст с речевым" [7]. Должен осо­бо отметить, что цитируемая монография Ю.Н.Караулова "Русский язык и языковая личность", чрезвычайно щедрая на перспективные научные проекты и оправданно ставшая в кратчайшие сроки библи­о­графической редкостью, будет еще долго питать целые поколения пыт­ли­вых и неравнодушных исследователей богатейшими идеями.

 

Однако вернемся к третьему типу историко-культурной био­гра­фии русских городских топонимов. Заметим, что несмотря на внешнюю стандартизированность и фатич­ность топонимов типа московской ул.Строителей (остро ощущаемую современными исследователями-филологами), их нельзя в целом исключить из топонимии как из явления историко-культур­ного характера. Здесь целесообразно вести речь об объеме и специ­фике информации, транслируемой такими названиями, о ее векторе и пр. В этой связи стоит вспомнить, что покойный Ю.М.Лотман на­зы­вал культуру совокупностью ненаследованной информации, кото­рую накапливают, хранят и передают разнообразные человеческие коллективы [8].

 

Авторы же коллективной монографии "Теория и методика онома­стических исследований", анализируя проблемы культуроло­ги­чес­кого аспекта ономастических исследований, справедливо используют еще одну важную мысль Ю.М.Лотмана — тезис о коде эпохи: "Элементы духовной культуры выявить в ономастике труднее, поскольку для этого необходимо знать код эпохи (Лотман). Напри­мер, зная код нашей советской эпохи, мы утверждаем, что личные имена 20-30-х годов типа Октябрь, Май, Гертруда (герой труда) отра­жают новую культуру и идеологию. Не зная этого кода, мы от­не­сли бы имена Октябрь и Май к хроноантропонимам, а Гертруда — к числу сакральных германских имен, не имея возможности объяс­нить появление особого интереса к нему" [9].

 

Знание кода советской эпохи позволяет нам должным образом анализировать стандартные биографии топонимов типа ул.Строи­те­лей (нами намеренно выбран самый нейтральный — со стили­сти­чес­кой и идеологической точек зрения — пример) и должным обра­зом относиться к ним, что не мешает нам видеть в них часть сово­куп­ности ненаследственной информации, которая была накоплена, сохра­нена и передана нам тем человеческим коллективом, который опре­делялся термином "советский народ".

 

Итак, историко-культурная биография топонима оказывается теснейшим образом связанной с историко-культурной, социальной, поли­тической и даже экономической биографией именуемого объек­та. В то же время она самым тесным образом связана с такими внеш­не разнородными информационными блоками, как бы закреплен­ными за конкретным названием, как этимология топонима (в со­ста­ве триады причина номинации-повод номинации-мотив номина­ции), его функционально-стилистические особенности (в частности — возможности его перефразирования) и даже его правильное произ­но­шение и написание: в равной мере сюда не могут не быть отне­сены такие реально существующие блоки, как адресный (инфор­мация о том, где расположен именуемый объект) или структурно-сло­во­образовательный (какова "техническая" история образования то­по­нима и какие составные элементы, морфемные "кирпичики" мо­гут быть в нем вычленены) и др.

 

Все более и более очевидным становится факт того, что за каждым топонимом без исключения стоит законченный (однако не за­кры­тый, а открытый) информационный ряд, который может быть подвергнут структурированному описанию в соответствии с объективно суще­ствующими в нем блоками. Что же касается живой русской речи (как устного, так и письменного ее вариантов), то обычно в ней акту­али­зи­рованы не все, а лишь один или несколько данных блоков — в зави­симости от целей и особенностей того или иного монолога или диа­лога, в котором используется данный топоним (или топонимы). Может ли такой комплексный "информационный ряд" быть иссле­дован и как лингвистическое явление, и как социо-культурное по­рож­дение — при одновременном переходе от теории к практике, к важ­нейшим потребностям лексикографии? Может ли быть создан та­кой словарь, который вобрал бы в себя все столь разнородные, но неотъемлемые черты и характеристики топонима и стоящую за ним ин­формацию? Проведенные нами исследования и их результаты да­ли на этот вопрос положительный ответ. Условием успешной реали­за­ции такой сложной задачи может стать, на наш взгляд, гипотеза о топониме как о свернутом тексте и разработка на ее основе теории и практики создания многофункциональных (многоцелевых) топони­ми­чес­ких компьютерных словарей и баз данных. Именно в этом направлении (не исключающем традиционных путей описания географических названий) может и должна развиваться отечественная топонимическая лексикография в начале нового столетия.

 

 

Цитируемая литература

 

 

1.    Томахин Г.Д.. Топонимы как реалии языка и культуры (на материале гегографических названий США). - Вопроосы языкознания, 1984, №4, с.84.

 

2.    Горбаневский М.В. Противопоставление nomina propria и nomina apellativa в контексте идей С.Л.Франка о соотоношении "я" и "мы". - В кн.: Горбаневский М.В. Русская городская топонимия: Методы историко-культурного изучения и создания компьютерных словарей. - М.: ОЛРС, 1996, с.268-276.

 

3.    Черных П.Я. Историко-этимологический словарь русского языка. Т.1. - М.: Рус.яз., 1994, с.492.

 

4.    Шанский Н.М., Боброва Т.А. Этимологический словарь русского языка. - М.: Прозерпина, 1994,

 

      с.171-172.

 

5.    Имена московских улиц. /Г.К.Ефремов и др. - М.: Моск.рабочий, 1985, с.19.

 

6.    Имена московских улиц. /Г.К.Ефремов и др. - М.: Моск.рабочий, 1985, с.344.

 

7.    Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. - М.: Наука, 1987, с.22.

 

8.    Лотман Ю.М. К проблеме типологии культуры. - Учен. зап. Тарт. гос. ун-та, 1967, вып.198, с.30-31 (Труды по знаковым системам. III).

 

9.    Теория и методика ономастических исследований / А.В.Суперанская и др. (Ин-т языкознания АН СССР). - М.: Наука, 1986, с.229.

 

 



[1]Разумеется, подобная историко-культурная биография топонимов в сочетании с их первоначальной мотивировкой не может быть основой для поэтических поисков, писательских находок-образов, поэтических метафор. Ср. стихотворение Д.Сухарева, ставшее интересной пес­ней благодаря мелодии С.Никитина. Оно назы­ва­ется "Окликни улицы Москвы": "Замоскворечье, Лужники, /И Лихоборы, и Плю­щиха, /Фили, Потылиха, Палиха, /Бутырский хутор, Путинки, /И Птичий рынок, и Щи­пок, /И Сивцев вражек, и Ольховка, /Ямское поле, Хомутовка, /Котлы, Цыганский уго­лок, /Манеж, Воздвиженка, Арбат, /Неопалимовский, Лубянка, /Труба, Ваганьково, Та­ган­ка, /Охотный Ряд, Нескучный сад, /Окликни улицы Москвы, /И тихо скрипнет мос­то­винка, /И не москвичка — московитка /Поставит ведра на мостки, /Напьются Яузой лу­га, /Потянет ягодой с Полянки, /Проснутся кузни на Таганке, /А на Остоженке стога, /За­рядье, Кремль, Москва-река, /И Самотека, и Неглинка, /Стремянный, Сретенка, Стро­мынка, /Староконюшенный, Бега, /Кузнецкий мост, Цветной бульвар, /Калашный, Хлеб­ный, Поварская, /Колбасный, Скатертный, Тверская, /и Разгуляй, и Крымский вал... /У старика своя семья, /У кулика свое Болото. — /Привет, Никитские ворота, /Са­до­во-Сухаревская! /Окликни улицы Москвы..." (Факт цитирования нами данного текста не означает, что автор считает: каждое дореволюционное название было именно та­кой — сочной и образной, точной и непохожей на другие — мелодией в старинной топо­нимической "симфонии" Москвы. Да, далеко не каждое, но значительная их часть!).

 

 

 

   

История переименований  

   

Русское географическое общество  

   

Поиск по сайту  

   
© История фамилии

Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (12)